?

Log in

No account? Create an account
записи друзья календарь что за дневник My Website раньше раньше дальше дальше
Воля коллективной личности - Юрий Тихонравов
философский дневник
yuritikhonravov
yuritikhonravov
Воля коллективной личности
Надежда на коммунизм - это надежда на большой консенсус. В этом сходятся все коммунисты - от анархистов до троцкистов. Если первобытный коммунизм - это коммунизм малых групп, или сетевой коммунизм, то в наши дни речь идёт о народах и человечестве в целом. Для полной победы коммунизма всё человечество должно стать собственником, то есть уподобиться оперативному коллективу и стать единой коллективной, или симфонической, личностью. Великое должно стать малым.


Оперативный коллектив совпадает с малой, или первичной, группой в социологии и психологии. Малая группа - это группа, все участники которой могут находиться в постоянном и непосредственном взаимодействии. “На площади сто тысяч коммунистов, никто не упускает друг друга из виду” - это фантастика, которая как раз и характеризует несбыточность надежды на большие коллективы как на личности со своей волей. Сколько же человек может не упускать друг друга из виду? Мне встречались разные оценки верхнего предела малой группы - 12, 15, 20 и даже 40 человек. Длительные дискуссии вокруг того, сколько учащихся максимум должно быть в одной учебной группе или в одном классе, чтобы учитель мог взаимодействовать с каждым, также колеблются от 20 до 40. Надо, однако, учитывать, что просто взаимодействовать и даже учиться гораздо легче, чем принимать решения, тем более решения о собственности. В последнем случае все конфликты, какие тлеют в группе, разгораются до предела. Чем больше группа, тем больше нужно дополнительных условий, чтобы она была способна принимать действительно общие решения.

Во-первых, идеологическое единство. Участники должны быть единомышленниками или единоверцами, то есть изначально разделять общие цели и стандарты поведения.

Во-вторых, всеохватность (тоталитарность) идеологии. Идеология должна распространять свои принципы на как можно большее число ситуаций (вообще-то на все возможные) и требовать строгого их соблюдения. Причём не в виде частных определений (“тут поступай так, а тут так”), которые невозможно все запомнить, а именно в виде общих принципов, которые легко применить к тому или иному случаю. Понятно, что принципы должны быть простые и ясные, не допускающие слишком большой свободы истолкования, а негативные последствия их несоблюдения (“наказания”) должны быть действительно суровыми.

В-третьих, единство времени и пространства. Члены группы должны долго быть вместе, лучше всего в течение многих поколений (соплеменники). Иметь общие привычки, общие воспоминания, общую историю, общую судьбу, родственные связи. Отсюда следует не только привыкание друг к другу, социальная и культурная близость, но и сознание взаимозависимости.

При соблюдении этих условий группа может быть способной к консенсусу и при существенно большей численности. Практики консенсуса некоторых племён Южной Африки, Северной Америки, Индонезии показывают, что нечто подобное возможно и для двух-трёх тысяч человек. Надо, однако, заметить, что при ближайшем рассмотрении речь идёт не о консенсусе в собственном смысле слова, а о решении голосованием супербольшинства (75%) с предварительным обсуждением. Неслучайно и самый большой в мировой истории парламент - китайский - не превышает трёх тысяч человек. Опять-таки, подобные решения племенных или соседских сходов не могут быть оперативными и особенно затруднены, когда речь идёт о собственности.

Во-первых, такие решения требуют слишком много времени. Даже если задать строгие критерии и регламент обсуждения, оно может длиться несколько суток, в том числе и для малых групп (что привело, в частности, к отмене ограничений во времени для комплементариума). Относительно большой коллектив, чтобы принимать решения о собственности, должен заседать всегда и постоянно. То есть это должно быть “постоянное присутствие”, которое работает 8 часов ежедневно, а иногда и сверхурочно.

Во-вторых, процесс принятия решения в больших коллективах всегда связан с двумя встречными процессами: ростом безответственности отдельных участников, с одной стороны, и подавлением частной инициативы большинством, с другой. Всё это ведёт к повышению конформизма в группе и сказывается на характере решений, которые становятся всё более и более консервативными.

В-третьих, при этом могут быть приняты решения, которые никому на самом деле не нравятся (парадокс Абилина).

В-четвёртых, такой сложный и громоздкий процесс оказывается крайне хрупок и уязвим для влияний извне. Его можно легко и надолго парализовать (как, например, в польском сейме времён liberum veto).

В-пятых, при этом всегда может появиться какой-нибудь эксцентрик, сумасшедший или демагог, который окажет непропорциональное влияние на группу.

Наконец, в-шестых, чтобы принять решение консенсусом в большом коллективе, нужны организаторы, фасилитаторы и проч., а чтобы избрать этих людей, нужен консенсус. Назовём это порочным кругом большого консенсуса. Если посредники консенсуса сами избираются не консенсусом, то откуда они берутся? Учитывая их роль в принятии решений, возможность манипуляций и злоупотреблений, этот вопрос оказывается критически важным. А с другой стороны, если возможно избрать таких людей консенсусом, то они оказываются вовсе не нужны.

Ещё раз обратим внимание, что все эти пороки многократно усиливаются, когда речь заходит о действительно важных вопросах - о решении судьбы вещей и людей. Например, Верховный суд США, который состоит всего из девяти человек, принимает консенсусом лишь 40% решений. А в иудейском праве единодушный приговор Синедриона вообще считался порочным и подлежал отмене, так как означал в глазах законоведов, что обвиняемый не получил достаточной защиты.

Таким образом, консенсус больших коллективов может быть только редким и случайным явлением, которое всегда окружено подозрениями.

Единственный теоретически возможный выход - это искусственный интеллект, робот, который одновременно общается с огромным количеством людей и специально запрограммирован со всеми договариваться. Но и такой, казалось бы, нейтральный посредник неизбежно будет вызывать самые мрачные опасения. Тут даже крупица реалистичности превращает утопию в антиутопию.

Tags: , , , ,

одно толкование | толковать
Comments
From: (Anonymous) Date: April 20th, 2017 11:43 am (UTC) (ссылка)
Сила в слабости. И наоборот. Идеальное общество единомышленников разрушается с возгласом: "А что так можно было?":)
одно толкование | толковать